Мифологическое гостеприимство: непростые гости и унесенные призракамиЧто такое гостеприимство, интуитивно понимают все. Как правило, мы внимательны и предупредительны к тем, кого пригласили в дом: готовы предложить им угощение и сказать пароль от вайфая. А если с гостем что-то случится — например, он поранится или выпьет лишнего, — именно хозяин будет суетиться вокруг с аптечкой либо стаканом воды.В культуре не так уж много видов отношений, предполагающих заботу, направленную на взрослого человека, который не приходится нам родственником или романтическим партнером. Откуда же взялось настолько трепетное отношение к гостеприимству, которое мы сохраняем и сегодня? Рассказываем о том, почему важны хлеб и соль, за что на самом деле был уничтожен библейский Содом и как проблема гостеприимства осмысляется в философской антропологии.

Гостеприимство как добродетель и общение с божеством

Эллинистическое представление о гостеприимстве имело глубоко ритуальную природу. Долг гостеприимства связывали с Зевсом Ксениосом, под защитой которого были странники.Зачастую в древних культурах гостями оказывались не только знакомые, но и незнакомцы. Важный момент, касающийся древнего гостеприимства, связан с тем, что приютить кого-то и дать ему кров нередко означало спасти ему жизнь. Например, если дело происходило в холодную пору и в небезопасных местах. Иногда гость был болен или ранен и искал возможности подлечиться. Не зря латинское слово hospes (гость) отразилось в корнях слов «госпиталь» и «хоспис». Если же за странником гнались, хозяину следовало встать на его сторону и защитить того, который нашел приют под его кровом.Греческая добродетель гостеприимства называлась xenía, от слова «чужой» (xenos). Греки полагали, что чужак может оказаться кем угодно, в том числе самим Зевсом. Поэтому тому, кто соблюдал правила гостеприимства, следовало пригласить гостей в дом, предложить им ванну и угощение, усадить на почетное место, а потом отпустить с подарками.Считалось неприличным задавать вопросы до того, как визитеры будут напоены и накормлены.Ритуал ксении предъявлял требования как к хозяевам, так и к гостям, которым полагалось благовоспитанно вести себя под чужим кровом и не злоупотреблять гостеприимством.Троянская война началась из-за того, что Парис похитил Елену Прекрасную у Менелая, поправ законы ксении. А когда Одиссей отправился на Троянскую войну вместе с другими героями и долго не мог вернуться домой, его дом оккупировали мужчины, просившие руки Пенелопы. Несчастная Пенелопа вместе с сыном Телемахом были вынуждены кормить и развлекать 108 женихов, из уважения к Зевсу Ксениосу не смея выгнать их прочь, хотя те годами объедали дом. Вернувшийся Одиссей навел порядок, перебив засидевшихся гостей из своего богатырского лука, — не только потому, что те осаждали его супругу, но и потому, что они нарушили ритуал. И в этом Зевс был на его стороне. Убийство Одиссеем циклопа Полифема тоже связано с этой темой: Посейдон так возненавидел героя потому, что монструозный сын бога был убит не в бою среди чистого поля, а в собственной пещере.К тому же умение соблюдать законы гостеприимства было связано с благородством и социальным положением гражданина и выступало символом цивилизованности.Стоики полагали, что моральный долг по отношению к гостям состоит в том, чтобы оказывать им почести не только ради них самих, но и ради собственной добродетели — чтобы совершенствовать душу.Они подчеркивали, что добрые чувства должны не ограничиваться связями крови и дружбы, но распространяться на всех людей.В римской культуре представление о божественном праве гостя закрепилось под названием hospitium. В целом для греко-романской культуры принципы были едины: гостя полагалось накормить и развлечь, а на прощание часто дарились гостинцы. Римляне с характерной для себя любовью к законам определили отношения между гостем и хозяином юридически. Договор скреплялся особыми жетонами — тессерами (tessera hospitalis), которые изготавливались в двойном экземпляре. Ими обменивались, и потом каждый из участников договора хранил свой жетон.Идея замаскированного божества, которое может посетить твой дом, — общая для многих культур. В такой ситуации разумно на всякий случай оказать достаточные почести. Обиженный бог может наслать на дом проклятия, а вот хорошо принятый — щедро наградить. В Индии существует принцип Atithidevo Bhava, который так и переводится с санскрита: «гость — Бог». Он раскрывается в историях и древних трактатах. Например, «Тирукурал», сочинение по этике, написанное на тамильском (одном из языков Индии), говорит о гостеприимстве как о великой добродетели.Схожего мнения о статусе гостя придерживается иудаизм. К Аврааму и Лоту под видом обычных путников пришли посланные Богом ангелы.Именно нарушение жителями Содома, где жил Лот, законов гостеприимства стало спусковым крючком для кары Господней.Лот принял пришельцев с почтением, предложил им омыться и переночевать, испек для них хлеб. Однако развращенные содомляне пришли к его дому и стали требовать выдачи гостей, намереваясь их «познать». Праведник наотрез отказался, заявив, что скорее отдаст на познание своих девственных дочерей. Идти на крайние меры не пришлось — ангелы взяли дело в свои руки, поразив всех кругом слепотой, и вывели Лота с семьей из города, который после этого был сожжен огнем с небес.Ветхозаветные принципы перекочевали и в христианскую культуру, где были подкреплены особым статусом паломников и странников. Учение Христа, который обращался не к народностям и сообществам, а к каждому человеку персонально, предполагало отношение к чужакам как к братьям. Сам Иисус и его ученики вели кочевой образ жизни, совершая проповеднические путешествия, и многие оказывали им гостеприимство. Во всех четырех Евангелиях присутствует история о фарисее Симоне, который позвал Иисуса на пир, но не принес воды и не помазал гостю головы маслом. Зато Иисусу омыла ноги местная грешница, которую тот поставил фарисею в пример. Традиция помазания гостей оливковым маслом, в которое иногда добавляли благовония и специи, была распространена у многих восточных народов и символизировала уважение и передачу благодати.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Информационный виджет Mail.Ru теперь и на Android

Мифологическое гостеприимство: непростые гости и унесенные призраками

Если у греков и в монотеизме гость — это бог, то в традиционных культурах, не имеющих развитого пантеона, это духи предков, маленький народец или жители иного мира. Эти существа далеко не всегда дружелюбны, но если приноровиться, их можно умилостивить.В языческом представлении у всякого места есть невидимые хозяева, и если с ними не договориться или испортить отношения — быть беде. Исследователи славянских обрядов описывают практики угощения духов, совпадающие со способом, каким традиционно скреплялись хозяйско-гостевые отношения между людьми, то есть хлебом-солью.Подношения для домовых, баенников, полевиков, русалок, полудниц и других хозяев окрестных локаций назывались «относы». Существует множество описанных практик кормления хлебом, кашей и молоком домового, мифологического домовладельца, по отношению к которому люди выступают квартиросъемщиками.Крестьяне Смоленской губернии угощали русалок, чтобы те не портили скотину. А в Курской губернии, согласно записям этнографов, хлебом-солью встречали даже купленных коров, чтобы показать животным, что в доме им рады.Считалось, что в особые дни года, когда граница между явью и навью становится тоньше, существа, живущие по ту сторону, наносят людям визиты. Самое подходящее для этого время — поздняя осень, когда световой день сокращается так, что кажется, будто его нет, либо начало зимы, пора первых морозов. До сих пор существуют отголоски календарных ритуалов, связанных с мифическими гостями. Внешне безобидное хеллоуинское trick or treat и христианское рождественское колядование, ассимилировавшее древние обряды, — их отражение. Кстати, ghost (призрак) — это тоже гость в мире живых.В народном славянском календаре время колядования приходилось на Святки. В избах, где ждали визитеров, на окна ставили зажженные свечи. В такие дома заходили ряженые, или окрутники, — колядующие, которые в обмен на угощения и вино веселили (и слегка пугали) хозяев, играя на музыкальных инструментах и рассказывая побасенки. Чтобы убедиться в символическом смысле этого обряда, достаточно посмотреть на традиционные маски и наряды окрутников. В народных присказках и приветствиях их называли непростыми гостями или небывалыми гостями.Церковь систематически пыталась бороться с языческими обрядами колядования. В христианском представлении такие гости — нечистая сила, и «хлебосольный» диалог с ними невозможен. В некоторых областях запрещалось пускать колядующих в дом, либо жители находили компромисс между народной и христианской традициями, одаривая «нечистых» гостей через печное окошко или очищая их освященной крещенской водой.Дед Мороз, скандинавский Юлебукк с Евльским козлом, исландские Йоласвейнары, исландский же Йольский кот — всё это гости, которые приходят из потустороннего мира зимними вечерами, когда стены трещат от холода.Сегодня они, облагороженные христианизацией, стали рафинированными детскими и коммерческими образами, но когда-то это были мрачные пришельцы, которые зачастую требовали жертвоприношений.В сказках и мифах есть и обратный вариант — человек отправляется в мир иной погостить. С этимологической точки зрения это слово происходит от древнерусского погостити, «побывать в гостях». Правда, происхождение не так уж очевидно, его связывают с такой смысловой цепочкой: «место гощения купцов (постоялый двор) > место пребывания князя и его подчиненных > главное поселение округа > церковь в нем > кладбище при церкви > кладбище». Тем не менее кладбищенский дух в слове «гостить» вполне ощутим.Пропп прямо указывает, что Баба-яга из сказок — хранительница царства мертвых. Поход к ней в гости — это часть инициации, демоверсия смерти.В сказках ягой может быть и старуха, и старик, и животное — например, медведь. Цикл мифологических сюжетов про путешествие в страну фей, царство лесовиков или в подводный мир к русалкам — это вариации на тему шаманских трипов и обрядов перехода. Человек случайно или намеренно попадает в мир иной и возвращается с приобретениями, но, допустив ошибку, рискует навлечь на себя большие неприятности.Нарушение запрета в ином мире — верный способ поссориться с духами и не вернуться домой, умерев навсегда. Даже три медведя в сказке про Машеньку (Златовласку в саксонском варианте) говорят о том, что чужие вещи без спроса лучше не трогать. Путешествие Машеньки — это визит «на ту сторону», который чудом закончился без потерь. «Кто сидел на моем стуле и сломал его?» — вопрошает медведь, и девочке приходится уносить ноги.Этот сюжет раскрывается, в частности, в мультфильме Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками», основанном на синтоистских верованиях и образах ёкаев, японских мифологических существ. В отличие от западных бесов и демонов, эти создания могут и не желать человеку зла, но вести себя с ними лучше осторожно. Родители девочки Тихиро нарушают магический запрет, беспечно отведав еду в пустующем городке, куда случайно забрели во время переезда, и превращаются в свиней. Так что Тихиро приходится работать на сверхъестественных существ, чтобы вызволить свою семью. Мультфильм Миядзаки доказывает, что в более-менее современном мире мистические правила те же: стоит только, совершив «поворот не туда», нарушить законы чужого места — и ёкаи заберут тебя навсегда.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Страница Nokia в Facebook сменила цвет на зеленый

Ритуалы гостеприимства

Со сложными взаимоотношениями в древнем мире, где чужак мог оказаться как божеством, так и убийцей, связаны многие ритуалы этикета, которые мы практикуем до сих пор.В традиционной культуре человек живет в центре мира, по краям которого обитают львы, драконы и псоглавцы. Таким образом, мир делится на «своих» и «чужих».Культурный смысл гостеприимства в том, что человек впускает в свое личное пространство Другого — чужака, пришельца — и обращается с ним так, словно тот «‎свой».Кажется, это понимали на протяжении всей истории культуры — по крайней мере, с тех пор, как наши предки оценили преимущества межплеменных ритуальных обменов по сравнению с войной «всех против всех», которую описывал Томас Гоббс.Попасть из одной категории в другую можно с помощью особого обряда перехода. Через такой обряд проходит, например, невеста, входя в мужнину семью в новом качестве. А умерший человек отправляется из мира живых в царство мертвых. Ритуалы, связанные с переходом, подробно описал антрополог и этнограф Арнольд ван Геннеп. Он делил их на прелиминарные (связанные с отделением), лиминарные (промежуточные) и постлиминарные (обряды включения).Гость символически соединяет мир своих и чужих, и чтобы принять чужака, его нужно особым образом встретить. Для этого использовались устойчивые фразы и повторяющиеся действия. У разных народов ритуалы оказания почестей гостям иногда были довольно причудливыми.Племя тупи из Бразилии считало хорошим тоном рыдать при встрече гостя.Судя по всему, яркое выражение эмоций, как это бывает с родственниками и любимыми после долгой разлуки, должно было сделать общение искренним.Женщины приближаются, садятся на пол у гамака, закрывают руками свое лицо и приветствуют гостя, без передышки восхваляя его и плача. Гостю со своей стороны во время этих излияний также полагается плакать, но если он не умеет выжать из своих глаз настоящие слезы, то должен по крайней мере испускать глубокие вздохи и придать себе по возможности самый печальный вид.

Джеймс Джордж Фрэзер, «Фольклор в Ветхом завете»

Адаптированный к внутреннему, «своему» миру чужак больше не несет опасности, поэтому его полагалось символически включить в клан. Представители африканского народа луо из Кении дарили гостям, как из соседней общины, так из другого народа, надел земли из своего семейного участка. Предполагалось, что в обмен те будут приглашать дарителя на семейные праздники и поддерживать его в бытовых делах.Большинство ритуалов гостеприимства завязаны на совместном приеме пищи. Уже упоминавшееся классическое сочетание хлеба и соли — альфа и омега исторического гостеприимства. Не зря хороший хозяин называется хлебосольным. Это угощение рекомендует для примирения с врагом «Домострой», оно же было обязательным атрибутом русских свадеб. Традиция характерна не только для славян, но практически для всех европейских и ближневосточных культур. В Албании в ход идет хлеб погача, в Скандинавских странах — ржаной хлеб, в еврейской культуре — хала (в Израиле арендодатели иногда даже оставляют эту выпечку, чтобы поприветствовать новых жильцов). Повсеместно считалось, что отказаться разделить с хозяином трапезу — это оскорбление или признание недобрых намерений.Один из самых знаменитых шок-контентных сюжетов в сериале «Игра престолов» и серии книг Джорджа Мартина — Красная свадьба, на которой большую часть семейства Старков убивают их вассалы Фреи и Болтоны. Побоище произошло на пиру, после преломления хлеба. Этим были попраны священные законы, которые в мире Вестероса, вдохновленном множеством мировых культур, гарантировали гостям защиту под кровом хозяина. Кейтилин Старк поняла, к чему идет дело, заметив, что под рукавом Русе Болтона прячется доспех, но было уже поздно. Кстати, традиция рукопожатия тоже имеет прелиминарную природу — в раскрытой ладони точно нет оружия.Кроме пищи, хозяин мог предложить гостю разделить ложе с его дочерью или женой.Этот обычай, существовавший у многих первобытных обществ, носит название гостеприимного гетеризма. Такая практика имела место в Финикии, Тибете, у народов Севера.Потом гостя требовалось соответствующим образом проводить, снабдив гостинцами, которые связывали его с посещенным местом и служили своего рода знаком открытия локации. Так и сегодня многие коллекционируют сувениры из путешествий. А обмен подарками остается популярным этикетным жестом. Правда, теперь бутылку вина или угощение к чаю чаще приносят гости.Какими бы ни были ритуалы гостеприимства, это всегда сочетание протекционизма и доверия. Хозяин берет гостя под свою защиту, но в то же время сам открывается ему. В сакральных практиках гостеприимства гость — и бог, и незнакомец из внешнего загадочного пространства. Поэтому через Другого происходит постижение божества и осуществляется связь с внешним миром за границами привычного.

Теория гостеприимства

Традиционно гостеприимство было предметом интереса в основном этнографов, которые изучают, как оно связано с конкретными народными традициями и обрядами. Кроме того, оно осмыслялось филологами. Например, лингвист Эмиль Бенвенист рассматривал то, как термины, которыми описываются гостеприимство и статусы задействованных в нем людей, составляют языковую палитру, связанную с этим явлением. С точки зрения социологической науки гостеприимство рассматривают как социальный институт, который сформировался по мере развития путешествий и торговых связей и наконец индустриализировался до современной коммерческой сферы. Во всех этих случаях предметом исследования становятся конкретные формы выражения, но не идет речи об общих онтологических основаниях.Однако в последнее время о гостеприимстве стали чаще говорить с точки зрения глобальной аналитики. Такой подход предполагает, что оно существует в культуре как самостоятельное явление, наполняющееся теми или иными традиционными практиками. Существуют смыслообразующие бинарные оппозиции — внутреннее и внешнее, Я и Другoй, — и все взаимодействия строятся по этому принципу. Идея Другого, который является центральным персонажем сюжетов о гостеприимстве, в современном гуманитарном знании приобрела особую значимость. В первую очередь всё это — проблематика философской антропологии, хотя дискуссия о том, в каких формах Другой нам является и как с этим быть, ведется практически повсеместно в социокультурном и политическом поле.Взаимодействие с Другим и чуждым строится одновременно по двум линиям — интереса и отторжения — и колеблется между этими полюсами. В мире глобализации различия между людьми стираются, а жизнь всё больше унифицируется. Придя к коллеге в гости, современный горожанин с большой вероятностью обнаружит там такой же столик из «Икеи», как и у него дома. Любая информация легкодоступна. И вероятность встретить что-то принципиально иное снижается. Возникает парадоксальная ситуация. С одной стороны, достоинством современности считается возможность сорвать покровы со всего непонятного: аудитория новых медиа обожает просвещаться и читать про развенчание мифов. С другой стороны, в «расколдованном» мире растет запрос на новые впечатления и экзотику, вызванный тоской по неизведанному. Возможно, с этим связаны желание современной философии осмыслять нечеловеческое и интеллектуальная мода на всё «темное».В поисках непознаваемого и в стремлении увидеть человека в ином свете исследователи обращаются к темам смутного и запредельного, будь то философия ужаса Лавкрафта, философия мрака или жупел консерватизма.В то же время процессы глобализации предполагают взаимодействия, в ходе которых актуализируется идея чужака, а проблема гостеприимства приобретает новую остроту. Идеал мультикультурализма предполагает, что европейское общество встретит гостей с распростертыми объятиями, а те будут вести себя доброжелательно. Однако миграционные конфликты и кризисы доказывают, что речь зачастую идет не просто о другом, а о чужом, нередко экспансивном и агрессивном. Впрочем, есть разные мнения о том, можно ли говорить о гостеприимстве как о политическом явлении или оно непременно должно быть личным. Политическая философия оперирует понятием государственного гостеприимства, которое проявляется по отношению к гражданам других государств или иммигрантам. Другие исследователи считают, что политическое гостеприимство не является подлинным, поскольку в этом случае речь идет не о человеколюбии, а о праве.Жак Деррида делил гостеприимство на два типа — «условное» и «абсолютное». Понятое в «условном» смысле, это явление регулируется обычаем и законами, а также дает участникам субъектность: мы знаем, каковы имена и статус людей, вступающих в отношения гостей и хозяев (как раз на такой случай римляне чеканили свои токены).Понимание же гостеприимства в «абсолютном» смысле предполагает опыт радикальной открытости «неизвестному, анонимному другому», которому предлагается войти в наш дом без всяких обязательств, даже не называя имени.В каком-то смысле такое принятие другого во всей его полноте — это возврат к архаической идее «гостя-бога». В чем-то схожую трактовку историк Питер Джонс дает любви:«Люди рассматривают любовь почти как соглашение: я заключаю с тобой договор, мы влюблены друг в друга, мы вместе составляем это соглашение. Думаю, опасность состоит в том, что такой подход не признает радикальные проявления любви — что любовь может показать вам что-то за пределами вашей личности».Гость у Деррида трактуется через образ Чужеземца в диалоге Платона — это чужак, «опасные» слова которого ставят под сомнение хозяйский логос. Таким образом, «абсолютное» гостеприимство у Деррида связано с центральной для него идей деконструкции всевозможных «центризмов».Тем не менее пока фаллологоцентризм не собирается исчезать, и иерархии, к сожалению одних и удовлетворению других, никуда не делись.В то же время традиционные ритуальные формы общения с чужаками ушли в прошлое. Для традиционных обществ характерна ксенофобия, но они же были способны к радикальной ксенофилии — это противоположные стороны одного явления. Раньше с гостем преломляли хлеб, делая его своим через ламинарные обряды. А если он вдруг вел себя неподобающе, с ним можно было поступить сурово, как, например, Одиссей, который убил десятки «женихов», досаждавших его жене, — и при этом оставаться в своем праве. Потеря сакральной роли гостеприимства, отдача его на откуп институциям, разделение частного и публичного приводят к растерянности в отношениях между Я и Другим.С этим связаны многие горячие вопросы этики: как остановить чужую экспансию без эскалации конфликта, можно ли уважать морально неприемлемые аспекты чужой идентичности, как примирить свободу слова и признание каких-то взглядов неприемлемыми, как различить комплимент и оскорбление?Тем не менее, возможно, сакральная сторона не ушла, а просто мигрировала, и функции трансцендентного принял на себя сам Другой. Социолог Ирвинг Гоффман связывал значимость этикета с тем, что тот занял место религиозного ритуала: вместо Бога мы сегодня поклоняемся личности и индивиду, а этикетные жесты (приветствия, комплименты, знаки уважения) играют роль жертвоприношений этой фигуре.Возможно, этим обусловлена чувствительность миллениалов и постмиллениалов к этике: попрание психологического комфорта или личных границ другого рассматривается как покушение на «божество».Таким образом, с точки зрения философской антропологии понятие гостеприимства касается базовых онтологических проблем, которые сегодня приобретают новую актуальность и остроту. С одной стороны, мало кто хочет, чтобы его мир заняли чужаки и чтобы его субъектность и мышление разрушились. С другой, интерес к чуждому и непонятному — часть стратегии познающего ума и способ увидеть себя глазами Другого.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Настя Каменских покорила поклонников дерзким комбинезоном

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here